В погоне за призраком

– Это лицо мне знакомо – и этот шрам.

– Его провела эта рука.

Из либретто оперы Мейербера «Гугеноты»

– Ein echter Kauckasier glaube ich?

Этот вопрос относится к неподвижно стоящему у столба с надписью, грозившей смертною казнью всякому, кто не сдаст оружия на ближайшем германском посту.

– Ein Ofzier vermutlich?

– Jawohl.[177]

На кавказце нет никакого отличия, кроме папахи и черкески. Но в его осанке и манерах есть нечто, что заставляет думать, что это офицер и притом природный вояка.

– Очень рад! Майор Гериг венгерской армии. Наверное, мы с вами не впервые встречаемся на войне? Бывали в Галиции? На Карпатах?

– На войне, как на балу, редко встречаются по одному только разу…

– И в Долине?

– Вы служили в 1-м Цесарском? Офицеры у «Альпийских стрелков» всегда красовались перед нами во весь рост, и в цепях, и в атаке.

– Это наша традиция. На Яворнике я получил этот шрам, – он поднял руку к виску.

– А я этот крест, – ответил русский, обнаруживая маленький белый крестик, скрытый в складках черкески. – Давайте руку, – прибавил он искренне. – Мы понимаем друг друга. Вас интересуют наши кавказские клинки, не правда ли?

– О да! Ведь нигде так их не ценят, как на Кавказе и у нас, в Венгрии.

– Хорошо, пойдемте! Если б вы были прусский офицер, я не приглашал бы вас.

В казино, импровизированном из «теплушки», все стены были увешаны клычами, гурдами, волчками, принадлежавшими начальнику эшелона князю Накашидзе и сопровождавшим его офицерам. У венгерца разбежались глаза.

– Ах, если б сюда бутылку хорошего токайского, – бормотал он, – но все равно, выпьем пару вашего цимлянского за глубокие рыцарские чувства обеих армий!