Русская революция, её природа, развитие и перспективы

Журнал «Либерал» - 9-27 Сентября 1924 г. – стр. 3. (Эта статья, написанная Иваном Беляевым специально для «Либерала», опубликована в нескольких частях с 9 по 27 Сентября 1924 г.)

Часть 1:

(Первая часть, от 9 сентября) Я родом из тех мест, где политика является уделом немногих, и обладаю профессией, которая в обычных условиях не позволяет её обсуждать, в соответствии с практикой всех цивилизованных стран. Но существуют факты, о которых люди должны узнать и, когда о них молчат деятели науки и искусства, тогда начинают кричать камни.

Приняв любезное предложение уважаемого сеньора Президента этого института провести обсуждение того, что до сих пор не было сказано о русской революции, я постараюсь поведать идеи и личные наблюдения, привезённые мной из далёкого государства, мало знакомого в этой республике, и из окружения, сильно отличного от того, где я сейчас живу; мысли, созревшие в моей голове в течение долгих лет войны, революции и моего изгнания.

Я должен лишь попросить снисхождения уважаемой аудитории за манеру моих выражений на испанском, поскольку я нахожусь в этой гостеприимной стране в течение только шести месяцев, а ранее мне никогда не доводилось разговаривать на этом языке.

Являясь потомком древнего рода, военного по происхождению, я родился в имении, где с детства находился в продолжительном контакте с русскими крестьянами, и поэтому знаю его менталитет и обычаи. Позже я узнал город и его детали, узнал имперский двор и царскую гвардию и одновременно наблюдал за рабочими в их цехах и представителями интеллигенции, занятыми их исследованиями. В гвардии я брал под своё покровительство некоторых офицеров, и сам спасался благодаря отваге моих солдат.

Часть 2:

(Вторая часть, от 10 сентября) В течение тридцати лет я был на государственной службе, и не существую ни одного важного секрета империи, который не прошёл бы через мои руки. Поэтому, когда я слышу здесь утверждения и теории о русской революции, зачастую далёкие от реальности, я испытываю огромнейшую потребность рассказать правду о происходящем.

Причина революции в России не была внезапной и не вытекала из воли какой-то отдельной группы или одного человека. Это был естественный результат длительного процесса, который назревал многие десятилетия.

Мы, русские, привыкли жить в условиях абсолютизма, однако в глубине души каждый из нас питал жажду свободы. К сожалению, эта жажда зачастую принимала уродливые формы, поскольку наш народ, обладая огромным сердцем, не всегда обладал достаточным политическим опытом.

Часть 3:

(Третья часть, от 11 сентября) Чтобы понять русскую революцию, нужно сначала понять душу русского человека. Мы – народ крайностей, способный на величайшее самопожертвование и на ужасающую жестокость. Наш характер сформировался под влиянием бескрайних просторов, сурового климата и многовековой истории борьбы за существование.

Хорошо известно, что человек может продолжить жить при отрубании рук, ног или менее деликатных органов, таких как часть лёгких или пищевода или даже головного мозга. Однако пытаться приподнять его нервную систему – это подвергаться опасности общей катастрофы, которая провоцирует в организме худшие припадки, чем смерть.

Много интеллектуалов посвящали себя интенсивной работе, но другие, хотя и являлись энергичными людьми, однако непостоянными и беспринципными, двигались в другом направлении. Они играли роль дрожжей, которые привели к поднятию русского теста, позже зашедшему через край и угрожавшему всему миру.

Было бы слишком долгим описывать все фазы этого брожения. В нескольких словах можно сказать, что попытка начать революцию с помощью крестьян потерпела неудачу вопреки вероятностям успеха, по причине характера русской общины, её консерватизма, её простых и понятных причин и, кроме того, её склонности к собственности абсолютно противоположной идеям социализма. Однако в то же самое время в Европе установилась социальная борьба, возглавляемая адептами Карла Маркса, которые в случае успеха, возможно, были готовы предоставить поддержку революционерам в России.

Часть 4:

(Четвёртая часть, от 12 сентября) С 1880 г многие из тех, кто пытался свергнуть социальный режим в России, начинали уезжать за границу, главным образом, в Швейцарию, где ожидали развития событий на родине и, между тем, организовывали законспирированные сети в России, где в интеллектуальной среде никогда не исчезал элемент, готовый приложить все свои усилия и энергию в любом направлении, которое сулило осуществление их мечты.

Революционные организации за рубежом существовали уже много лет, число их членов постоянно увеличивалось, почти каждый из которых внёс свой вклад в успех дела. В русском обществе со времён Александра I всё ещё считалось хорошим тоном идеалистическая критика всего, что существовало. Почти каждый поэт и писатель, такой как Пушкин или Гоголь, в начале своей литературной карьеры направлял свои атаки против правительства и получал большой успех, когда то, теряя терпение, совершало какую-нибудь ошибку.

Писать умиротворяющим тоном было делом безнадежным, которое в лучшем случае могло принести автору правительственную премию. Наоборот, появление автора в протестной области обеспечивало успех с первого шага и неимоверно увеличивало его популярность. Повсюду декламировались стихи Некрасова, Алексея Толстого и Шевченко, которые были в оппозиции правительству. Слава и популярность Лермонтова базировались на его горячих призывах к мести за смерть Пушкина, павшего в дуэли с аристократом из высшего сословия и иностранного происхождения.

До революции весь интеллектуальный мир не только в России по воле судьбы преклонялся перед выдающимся писателем и философом Львом Толстым, которого за его авангардные идеи можно считать русским Вольтером или Руссо. Граф по рождению, офицер по образованию, Толстой посещал все факультеты университета, не окончив ни один из них, и в отличие от того, что происходило с большинством писателей, уже в зрелом возрасте посвятил себя литературе, заслужив в скором времени мировую славу.

Его «Анна Каренина» - это неподражаемая картина жизни знати. Его «Детство» и «Отрочество», правдиво отражало жизнь русского села во времена крепостного права. «Война и Мир», за исключением некоторых недостатков, содержит много блестящих иллюстрирующих страниц. Его менее значимые рассказы проникали до нижних слоёв народа, почти безграмотных. Когда Толстой, в конце своей литературной карьеры, превратился из литератора в философа, его слава выросла ещё больше, главным образом, среди юношества.

В Ясную Поляну, резиденцию знаменитого писателя, своего рода, Мекку авангардных идей, путешествовал весь интеллектуальный мир. Его философские учения, его «Крейцерова соната» и «Воскресение» и другие, не одобряемые правительством сочинения, были в моде. Каждое слово старого писателя стоило золота. Можно выбросить его собственное евангелие, должно быть нашедшее последователей. Можно отрицать всё, традиции, возникающие на протяжении веков; законы, установленные историей; веру, установленную святыми и аскетами, ценой своей жизни заплатившими за свои идеи и слова; и так до законов природы.

Наиболее известные представитель этой категории, Максим Горький (своим псевдонимом «Горький» он хотел указать, что правда никогда не бывает сладкой), полностью посвятил свою судьбу революционерам. В настоящее время он предпочёл поменять большевистский рай на голубое небо буржуазной Италии.

Судят не по словам, а по действиям… В ближайшее к катастрофе время странная сила овладевала массами, словно сила, приводящая в движение частицы воды в момент перед тем, как вода закипит. Таким же образом, сила импульсивная и сверхъестественная привела к нервному напряжению, настолько большому, что оно подтолкнуло к абсурдным действиям, которые привели к нынешней общей революции, выполняющей её (этой силы) планы разрушения или террора.

Вместе с горем Мукденского и Цусимского сражений, эта смертельная лихорадка уже заставила почувствовать свой эффект по всей России. Во всех её частях устраивались забастовки. Студенты и учащиеся были первыми, кто объединился в нелегальные советы, закрывая их университеты и школы.

За ними последовали крестьяне, которые поднимались на восстание в разных частях страны; после этого рабочие, выставившие список своих требований, и, наконец, были всеобщие остановки работы на железной дороге. По директиве Центрального революционного комитета, находящегося в Швейцарии, работали все её филиалы и отделения в России. Они объединились с делегатами от земства, корифеями науки, служащими министерств, высоко ценящими объединения, чьей конечной целью было провозглашение республики в России.

Очень активная агитация происходила в гусарских войсках, полку, в котором царь начал свою военную карьеру; солдаты гвардейского батальона, из которых должны были получиться командующие, когда всё ещё было наследование трона, выставили ряд экономических требований. Батарея, которой он (царь) командовал ранее, вместо приветствий сделала залп напротив окон Императорского Дворца, а на линкоре «Память Азова», на котором было совершено кругосветное плавание, поднялся красный флаг.

Но в том рассерженном море оставался всё ещё Император, непоколебимая и твёрдая скала, был великий князь Николай и верная ему армия, которая ожидала исключительно его приказов.

Часть 5:

(Пятая часть, от 13 сентября) Немногочисленным батальонам гвардии удалось справиться с баррикадами в Москве, с помощью нескольких эскадронов казаков исчезли банды мятежников в поселениях Литвы, позже здесь вновь в свои замки вернулись немецкие собственники. С помощью других полков были подавлены восстания матросов в военных портах, что заставило бежать за границу зачинщиков беспорядков. Потерпевшее поражение движение стало ощущать реакцию. Обманутые крестьяне начали враждовать с рабочими, большевики и меньшевики также столкнулись с трудностями, а агитаторы преследовались и подвергались насилию во всех частях страны. Как и в 1880 и 1895 из страны потоком хлынули вожди революции, чьи имена позже звучали по всему миру. Они снова устремились в надёжные места за границей, откуда распространяли воззвания, побуждающие их адептов к актам экспроприации и террора.

Правительство, тем временем, предприняло ряд действий, успокоивших бунтовское движение: государство получило свой парламент, Думу, в определённой мере свободную прессу, были сделаны различные уступки рабочим, для солдат было увеличено жалование и улучшен рацион питания.

Тогдашний премьер-министр, господин Столыпин, лично занялся решением аграрного вопроса, налаживанием миграции крестьян в Сибирь, Туркестан, Кавказ, привёл в порядок распределение земельных участков между ними; и наконец, предпринял ряд действий, направленных на успокоение народа и увеличение достатка крестьян. Смерть не позволила ему завершить его план, Столыпин стал жертвой искусного террориста в оперном театре в Киеве во время торжественной церемонии, на которой он сопровождал самого императора.

В 1917 г. большевики уничтожили монумент в честь этого преданного слуги своего отечества, воздвигнутый на площади у театра, где его встретила смерть. Однако даже в настоящее время сохранились гравированные на граните его пьедестала слова, которые неустрашимый патриот сказал корифеям революции 1906 г с трибуны парламента: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!.. Вы нас не запугаете!»

В октябре месяце 1914г. фронты враждующих войск, русских и австро-немецких, простирались от Карпатских гор до Балтийского моря, и казалось, что железные объятия противника сковываются в своих движениях, поскольку в Галиции русские продолжали продвигаться и наносить тяжёлый урон австрийцам. И без сомнения, спокойствие на огромном фронте не воцарялось. Вспыхивали и продолжались отчаянные бои, которые каждый день уносили миллионы человеческих жизней и стоили миллионы рублей золотом.

Часть 6:

(Шестая часть, от 15 сентября) Началась неслыханная в истории борьба. На пространстве в несколько миллионов километров было выжжено, выкорчевано и уничтожено всё, что обладало признаками жизни. Факты, которые раньше казались простыми и типичными, в свете этой войны приобретали сильно отличный облик и значение. Ужасные кадры, запечатлённые в хрониках, библейские рассказы и главы Илиады казались ясными, простыми и понятными, даже те, которые ранее считались детскими рассказами.

Происходили ужасы, словно описанные в Апокалипсисе… Повсюду царствовала смерть. Но что такое смерть? Сон, неподвижность, забвение. И, несомненно, жизнь казалась такой волшебной, такой ясной и желанной, как никогда.

В той суровой атмосфере, где не было места земным развлечениям, господствовали простые и естественные инстинкты, которые, в целом, были суровыми. Увлекало желание жить. Внешне всё выглядело словно преисподняя: поля, изрубленные и вспаханные снарядами; море колючей проволоки; окопы, погружённые в гробовое молчание и окутанные отравляющими газами. Всё воплощало дьявольскую ненависть ко всему человеческому. Однако внутри нас мы не имели врагов. Там мы оставили всё, что любили, и что прорастало цветами из наших могил.

Тем не менее, более чудовищный удар нас ожидал в спину. Всё то, что мы пережили годы спустя, заставило нас воспринимать трудное положение тех дней войны, как сладкий и мутный сон, как иллюзию, которая всё ещё даёт пищу размышлениям.

В тылу приближалась революция…

Характер тактики русской армии славился во все времена, со времён короля Дария, потерпевшего поражения от скифов, короля Карла XII, похоронившего шведскую армию в полях под Полтавой; тактика, позволившая отомстить под Бородино за пожар в Москве. Наша тактика ещё более обогатилась после вхождения Кутузова в Париж.

Для страны со слабо развитой индустрией необходимо было время, чтобы собрать все свои силы, и поэтому она не смогла разработать другую тактику для решения своих военных проблем в течение войны с Германией и Австро-Венгрией. К тому же увеличение территории России, нехваток средств сообщения превращал небольшие боевые отряды врага в ужасную армию, имело вес превосходство артиллерии, причиняли ущерб и были эффективными также отравляющие газы.

Ранее методы позиционной войны встречались лишь в качестве исключения, действия кавалерии или штыковой атаки могли решить судьбу битвы, в которой существовали условия, когда русский солдат мог проявить своё мужество и отвагу, и широкое поле действий для его находчивости. В таком духе обучалась русская армия на протяжении многих лет и веков.

В случае, если бы России довелось действовать только из своих интересов, ей бы не пришлось сдерживать удары Гинденбурга и Макензена далеко от своих границ. Хорошо обдумав свою атаку, Россия могла бы подождать, когда будут сконцентрированы все её силы, особенно из корпусов, ускоренными темпами совершающих путь в тысячи лиг (1 лига = 5.5 км – прим.) из Сибири и Туркестана, и поставить шах врагу из необъятных лесов и топей Литвы.

Но в таком случае, Париж оказался бы в руках захватчиков, Франция сгинула бы, а миллионы солдат, брошенных немедленно в море латуни и железа, погибло бы под продолжительный шум увесистых пушек и пулемётов.

Дивизия за дивизией непрерывно бросались в бой в течение недель и месяцев, пополняя потери на линии Болимов – Боржимов (польские города – прим.) с одной лишь целью – выиграть время для мобилизации и прибытия английского контингента. При таких обстоятельствах погиб весь цвет российских военных кадров, насчитывая к концу войны 2800000 убитыми, не считая раненных и покалеченных.

С Кавказа, где были разбиты отборные войска Энвер-паши, и наши продвинулись до Эрзерума, приходили хорошие новости, но они не могли скрасить неудач на наиболее важном фронте.

Все боеприпасы, оружие, амуницию, которые союзники могли бы предоставить России, могли прибыть к нам по пути через занятые турками Дарданеллы, которые при капитуляции Константинополя были обещаны России её союзниками в качестве вознаграждения за спасение Парижа. Нам было не впервой одерживать победу над турками без большого сопротивления с их стороны, и было бы нетрудно сделать это ещё раз, без помощи других держав, но Париж привязал нас цепями к Варшаве.

Тогда по нашим окопам пробежали слухи о том, что флот союзников достиг проливов, атаковал укрепления турок и преодолел их сопротивление, потопив при этом три их военных корабля. Однако флот отступил в последний момент, когда до разгрома последнего форта Чанак, удерживающего выход из Мраморного моря, оставалось всего лишь выстрелов 10 из 6-дюймовой пушки. Лишённая возможности получить помощь с юга, заблокированная в Балтийском море и даже в северных морях, Россия получала всё необходимое для ведения войны через Владивосток, расположенный в 12 000 км от фронта.

Что происходило в это время на фронте? Постоянно иссякали боеприпасы, обычно каждая боевая единица снабжалась 20 снарядами в день, на которые германские батареи отвечали тысячами. Вскоре однако поставка боеприпасов улучшилась. Были полки, которые теряли до 95% своего состава, тогда как поступающий контингент имел не то, чтобы деревянные ружья, но в распоряжении каждой роты было только 10 винтовок. Наши аэропланы служили исключительно для разведывательных целей, тогда как немецкие эскадрильи по 80 машин выполняли и разрушающую работу вплоть до наших тылов. И в довершении всех бед, три корпуса, предназначенных для защиты, были направлены на Кавказ, где неудача на Дарданеллах удвоила энергию турок и сделала необходимым прибытие нашего подкрепления. Немцы же благодаря своим четырём линиям железных дорог, которые связывали два фронта, могли в несколько недель перебросить свои резервы с западного фронта.

Наконец генералу фон Гинденбургу удалось к началу мая при поддержке своей многочисленной артиллерии разорвать русский фронт на Карпатах. Русская армия, испытывающая недостаток боеприпасов, защищаясь только при помощи штыков, начала отступление по всему фронту протяжением до 2000 километров.

Тем временем, англичане заняли север Франции фронтом в 50 километров, французы – в 350 км, не покидали своих окопов и не предпринимали никаких усилий для удержания немецких резервов, которые Генеральный штаб посылал на восточный фронт ежедневно в течение двух или трёх недель до разрыва того фронта, факт, который весь мир хорошо знает.

Часть 7:

(Седьмая часть, от 16 сентября.) Как насмешки звучали тогда для русских после потери Ковно, Ивангорода, Гродно и Варшавы краткие официальные сообщения с фронта союзников. «Сегодня наши войска захватили двух немцев, среди них один остался в живых» или «Взят штурмом кратер от буровой скважины и занято более его половины» или «В области хижины банкира продвинулись на 50 метров»…

Прошло шесть месяцев. На фронте в 2000 километров, который протянулся по прямой линии с севера на юг, образовалась новая и эффективная русская армия, состоящая из 60 корпусов, обеспеченных хорошей тяжёлой артиллерией, улучшенной службой авиации, бронированными поездами и автомобилями и хорошо вооружённых. Все военные материалы, которые поставляли союзники и нейтральные страны, прибывали путём через Владивосток или северные моря. Полки пополнялись солдатами под руководством молодых и энергичных офицеров. Миллионы мужчин формировали батальоны резервов.

После испытания за год до этого война казалась теперь игрой, в особенности при координации усилий между союзными фронтами.

Но наступило лето, и наступление Брусилова без поддержки с западного фронта не дало другого результата кроме захвата сотни тысяч пленных и нескольких трофеев. Италия хотя и оставила попытки проведения активной борьбы, была всё-таки первой оказавшейся на краю пропасти, организованной могущественными союзниками, проводившими её «спасение»…

Последовали новые жертвы, новые массовые убийства. А тем временем западный фронт продвигался на несколько метров в течение недель. И эффект взятия неприступного Эрзерума русскими был испорчен повторением генералом Тауншендом безуспешных атак на полуострове Галлиполи (европейский берег Дарданнельского пролива – прим.). К тому же Болгария присоединилась к числу врагов, и Россия должна была поддержать Румынию.

Между тем жизнь становилась значительно более дорогой. Много товаров первой необходимости, в чьих поставках из-за границы я раньше даже и не подозревал, полностью исчезли, другие продавались за цену в 300 раз превышающую прежнюю, будучи при этом наихудшего качества.

По окопам пробежали слухи, что Франция была доведена до изнеможения и была не в состоянии делать новые атаки, что Англия могла стать полностью подготовленной только в течение 8 лет, и что Россия весной 1917 должна предпринять ещё одно наступление с вытекающими из этого потерями для спасения ситуации, и только после этого союзники смогут достигнуть Берлина.

Не смотря на опровержения, масса солдат потеряла веру в победу, потому что имела возможность убедиться, как Германия реанимирует труп Австрии, как растёт влияние Турции в руководстве немецких офицеров, тогда как Россия оставалась заблокированной, а умопомрачительный английский флот не был способен ни войти в Балтийское море, ни захватить проливы, ни задержать немецкие крейсеры Бреслав и Гобен, прошедшие через Дарданеллы и присоединившиеся к турецкому флоту, ни обеспечить безопасность навигации в северных морях, окружающих британские острова.

«Хороший враг стоит больше, чем плохой друг», - говорил народ. «Не в состоянии победить турок, столько раз разгромленных русскими, союзники толкали нас на немцев». «Они хотят вести войну только посредством русского солдата».

Американский посол в Константинополе, господин Моргенсав был прав, когда в своих воспоминаниях выражали мнение, что катастрофа в России была следствием естественных поражений союзников во взятии Дарданелл.

Но в то время только немногие знали, что возмущение, создаваемое среди русских солдат, было связано с хорошо организованной пропагандой, финансируемой немецким правительством и управляемое революционными центрами в Швейцарии, находящимися в тесном контакте с локальными центрами в России.

Между тем император, ставший за счёт перевода на русский немецких слов великим князем Николаем, генералиссимус русской армии, на кавказском фронту взял лично под своё высочайшее руководство войска. Императорская гвардия, которая потеряла цвет своих полков в первый период войны в боях с австрийцами, была полностью изнурена в кровавой и бесконечной борьбе, шедшей при наступлении на Луцк. Из лучших солдат всех тех полков, которые каким-то чудом выжили, были сформированы специальные корпуса и позднее были направлены под руководством генерала Лохвицкого на французский фронт. В армии, не смотря на такое ослабление, всё ещё сохранялась полная понятная дисциплина, включающая всё необходимое для ведения борьбы до конца и отыскания виновных в уже заканчивающейся войне.

Однако в тылу, внутри страны, атмосфера была очень тяжёлая, приближалась буря. В кульминационный момент нашего отступления в 1915, в русском обществе произошли важные изменения.

Либеральные партии, которые вот уже десять лет стремились к провозглашению республики, объединились в Думе с умеренными монархистами, сформировав прогрессивный блок, который делал большие усилия. Когда было очевидно, что Россия вот-вот проиграет войну, интенсивность и длительность которой никто не мог предсказать, упомянутый блок предлагал свои услуги, чтобы спасти отечество. Его девиз «преданность союзникам, война до победы», завоевал симпатии всего того хорошего, что оставалось в армии и обществе. Всецело поглощённые военной активностью блока, бюрократические круги вступили в активные действия. Раньше они знали, что составляет их обязанности, но работали с неохотой, теперь же они бросились галопом за работу. Используя своё влияние, блок проводил мероприятия по поддержке власти. У него получалось легко направить людей, если не в окопы, где царила смерть, то на вспомогательные службы в тылу, хорошо вознарграждаемые, что способствовало патриотизму.

Однако в мировой истории, как в математике, существуют аксиомы, ясные как дневной свет. Нарушение их принципов приводит к уничтожению народов и стран. Тем не менее, существуют те, кто упорно хотят доказать, что дважды два будет пять, причиняя вред и самим себе, и всему миру.

К этим аксиомам относится одна вещь, установленная Клаузевицем, отцом современной стратегии, как результат опыта первой в истории мировой войны наполеоновской эпохи, которая гласит: «Когда правительство прочное и твёрдое, и народ предан ему, не существует силы, которая смогла бы разрушить его сопротивление».

Теперь, когда русская армия укрепилась, вооружилась и экипировалась, а поражение от Германии не казалось уже таким неизбежным, благодаря чрезмерным усилиям, планируемым между двумя союзными фронтами, когда было необходимо стойко продержаться ещё несколько месяцев для получения полной победы и осуществления наших сокровенных мечтаний, состоящих в объединении всех славянских народов, господства на западе, выхода к южным морям; вот в этот самый момент нашлись мудрецы, которые принялись рубить дерево, в чьих корнях находились основа этой стойкости.

Но кто может понять странную психологию инициаторов революции, направленной против императора, который ничего не подозревал, сохранял спокойствие, словно был заколдован своей супругой, которая сделала ещё большей глубокую пропасть, разделяющую её семью от народа, психологию аристократии, открывшей шлюзы для плебейского наводнения,

психологию солдат, поменявших месяцы войны на годы кровавой бойни, и, наконец, психологию этих патриотов-интеллектуалов, страстно жаждавших всем своим сердцем открыть для своей родины двери Дарданелл и получавших инструкции посла той самой страны, которая позднее приняла их у себя?

Когда Дума собралась на осеннюю сессию 1916 года, вся страна была охвачена характерными симптомами неизбежной революции.

Из деревень приходили жалобы о высокой стоимости товаров, производимых в городах, товаров первой необходимости, с железных дорог – жалобы о нехватке транспортных средств, обусловленной недостатком расходных и горюче-смазочных материалов. Но те же жалобы также содержали в себе свидетельства о том, что наши хоронили трупы немцев и австрийцев, павших на войне. То, что происходило тогда, год или пять лет после этого казалось пустяковой вещью.

Без сомнения росло недовольство, приобретая угрожающий характер. Либеральные организации раздували огонь и прилагали все усилия, чтобы внушить офицерам идею необходимости сменить режим.

Двор, не смотря на завесу неведения, в которой он находился, начал обращать внимание на изменения в движениях масс. Но одновременно установить диктатуру, единственное средство в моменты наивысшей опасности, он не решался, и не принимал никакого решения. Он искал опору в более решительных реакционерах, чья репутация уже сделалась одиозной либеральными элементами, и вот проводятся назначения Горемыкина, Штюрмера и Протопопова.

Пороховой погреб уже был заминирован, оставалось только зажечь фитиль, и этот момент не заставил себя долго ждать.

История сохранила нам имена Самсона, разрушившего храм на головы своих врагов, Герострата, который сжёг, как пучок соломы, седьмое чудо света, храм Артемиды в Эфесе, чтобы обессмертить своё имя. Однако слава имени того, кто забросил огонь в массы, в результате чего пожар поглотил всю Россию, то есть пятую часть суши с миллионами своих соотечественников, с армией и флотом и со всеми своими надеждами блистательного будущего в течение многих следующих лет, вот эта слава принадлежит, без сомнения, профессору Милюкову.

Момент торжественного открытия Думы стал моментом её закрытия. Единственным результатом этой краткой сессии, было устное выступление депутата, публикация которого в ежедневных газетах была запрещена правительством, но текст выступления всё равно тут же широко распространился во всех мелочах.

В горячих словах лидер конституционных демократов бросил с парламентской трибуны обвинения императорскому правительству, называя его реакционным, направленным против свободы и имеющим тиранические тенденции, которое в те минуты борьбы ни на жизнь, а на смерть, могло выглядеть слишком наивным. Он обвинил его в государственной измене, которая, согласно его выражениям, расположилась под пьедесталом трона и старалась разорвать священные узы альянса с Францией и Англией, так искусно сплетённые дипломатией.

Произнеся эту речь, господин Милюков исчез. На вопросы, где он находился, и где были доказательства его грандиозных обвинений, его близкий друг ответил, что доказательства «приносились в его кошелёк», а находился он в том месте, которое укрыло его от преследования, в английском посольстве.

В своей книге «История русской революции», которая была опубликована позже, он также не приводит доказательств своих обвинений против бывшей императрицы, а только повторяет те же расплывчатые утверждения.

Часть 8:

(Девятая часть, от 18 сентября) Мемуары генерала Деникина также не содержали ничего в отношении упомянутого заговора, этот генерал только упоминал, что враги монархии после её падения не могли найти ни одного компрометирующего документа во дворце, где жили бывшие члены императорской семьи.

Однако зёрна упали на плодородную почву. Как в 1812 без причины сыпались обвинения на генерала Барклая де Толли в попытках продать свою родину Наполеону, теперь с тем же упорством побежали слухи, что двор затеял измену, и что император, с целью спасти свой трон продал Россию и её союзников Германии, и решился подписать сепаратный мир.

Это была одна из лживых глупостей. Известно, что в 1915 г. император отказался от предложения сепаратного мира с германской стороны на условиях, очень выгодных для России, потому что предпочёл остаться верным своим союзникам.

Коронованный мученик отклонил также руку спасения, протянутую Германией, когда палачи-большевики увозили его в далёкую Сибирь. Очевидно, Россия была продана Германии, но совсем иным способом.

В июне 1914 г., когда уже предчувствовалась великая война, министерством внешних отношений Германии было получено спонтанное предложение от Центрального революционного комитета России в Швейцарии о тайном сотрудничестве в работе по провоцированию восстаний в русской армии и после этого по её дезорганизации.

После некоторых колебаний предложения были приняты, и с тех пор Центральный максималистский комитет снабжался не только деньгами, но также инструкциями и помощью от германского государства. После поражения революции in 1905 г. у комитета всё ещё оставалось несколько секретных организаций в России с соответствующими элементами, способным к активным действиям. Он наладил с ними контакт, не смотря на вспыхнувшую войну, и как результат этих действий, в Циммервальде (Швейцария) прошли конференции в сентябре 1915 г. и мае 1916 г. с соответствующими провозглашениями и манифестациями.

В добропорядочной и патриотичной атмосфере, которая воцарилась в начале войны, они не смогли оказать большого влияния, однако после неудач армии, в связи с различными ошибками правительства, из-за усталости от войны и неудобств, спровоцированных ею внутри страны, пропаганда нашла для себя более благоприятную среду.

В рядах войск неожиданно появились индивиды, которые вовсе не отличались своими боевыми заслугами, но проявляли удивительную энергию и большое искусство в общении с солдатами. Они язвительно критиковали текущие события, распространяли среди военных саркастические стихи, выступали с устными речами на всевозможных вечерах, организуемых в тыловых городах, с лёгкостью заслуживая при этом лавры и исчезая, как только представители власти начинали за ними следить.

В столице проходила ещё более бойкая агитация. Там было скопление миллионов рабочих и солдат, ожидавших своей очереди для отправки на фронт, где их ожидала смерть за чужие интересы.

Фатальной ошибкой правительства была такая концентрация в столице империи, вместо отобранных воинских частей, резервов, состоящих из экстремистских элементов, очень подходящих на роль искры для костра революции. История первых её дней хорошо известна. Незначительные распределения для народа в связи с высокой стоимостью жизни, полная невозможность сравнить цены той поры с ценами после последующих годов голода, недостаточная активность части правительства для устранения и исправления наиболее важных проблем привела за три дня к взрыву в виде страшного восстания всех рабочих и солдат.

После первых акций, то есть после трёх часов вечера 24 февраля 1917 г. Дума со своим председателем, господином Родзянко, отправилась на фронт восстания, выбрав исполнительную комиссию и дав уличным беспорядочным волнениям своё знамя. В тот же день в Таврическом дворце, штаб-квартире Думы, появились незнакомые люди, огласившие манифест от имени Совета депутатов рабочих и солдат, предлагая отправить делегатов, по одному от каждой роты военных и от каждой тысячи рабочих. Император за день до этого отправился в свою ставку, которая располагалась в городе Могилёв.

В рядах вооружённых сил всё ещё царила совершенная дисциплина. Офицеры занимали свои места, и полный порядок наводился без последствий. Однако казалось, что царь уже не имел уверенности в своём государстве, потому что вопреки своему желанию он отправился в Царское село, его резиденцию в окрестности Петрограда, сопровождаемый несколькими персонами, в преданности которых он не сомневался.

На станции Дно поезд был задержан в связи с поломкой на железнодорожной линии, и монарх с задержкой прибыл в Псков, где в ночь со 2 на 3 марта после некоторых колебаний подписал своё отречение.

В Петрограде, согласно отчёту одного из главных действующих лиц революционного движения, население официально одержало победу, произведя революцию, чествуя защитников свободы, размещая у себя на одежде красные банты и организуя шествия с флагами того же цвета.

Дамы занимались передвижными кухнями, чтобы накормить солдат. Все говорили: мы, наша революция, наша победа и наша свобода. Но в душе, в частных беседах, народ казался напуганным, казался добычей враждебного элемента, который следовал своей невидимой дорогой.

Буржуазные круги Думы, авторы сложившейся ситуации, казались абсолютно удивлёнными и находящимися в неадекном состоянии от того, что случилось такое событие. Невозможно забыть выражение лица господина Родзянко, когда этот вельможа и бывший председатель Думы, со своей тяжёлой фигурой, с величественным достоинством, но бледным лицом и видом, взволнованным глубокой болью и отчаянием, ходил по коридорам Таврического дворца, куда прибыли многочисленные группы солдат уже без эполет, заявлявшие, что они пришли на помощь Думе в её борьбе с правительством. Но, по правде говоря, к этому моменту Дума уже перестала существовать.

Часть 9:

(Десятая часть, от 19 сентября) Временный исполнительный комитет Думы, уступая давлению улицы, принял решение о назначении Временного правительства, состав которого был предложен Советом депутатов. Князь Львов был провозглашён премьером, а Милюков, Родзянко и Керенский министрами. Первые решения нового кабинета касались провозглашения политической амнистии, отмены смертной казни и назначения офицеров в армию посредством выборов.

Было очевидно, что те же люди, которые столько лет заклинали таинственные силы о русской революции, с лицемерием не признавая своей способности назначить правительство и запутывая своих приверженцев, оказались ошеломлёнными при виде воплощения в жизнь своей мечты, того ужасного призрака, чьими первыми жертвами стали они же сами, того освобождённого демона, которого только недавно павшее правительство сумело с трудом пробудить в человеке.

Однако никто из них не решился схватить хищного зверя или попросить сделать это с помощью армии, поскольку они понимали, что в случае успеха революция будет задушена, а её зачинщики наказаны. Русская армия в глубоком молчании восприняла известие об отречении её царя. В тот момент казалось невозможным понять всю важность произошедшего и предвидеть все последствия.

Однако уже было очевидно, что локомотив, лишившийся тормозов, двигался вперёд с постоянно увеличивающейся скоростью. Кто бы осмелился уверенной рукой сдержать его безумный ход, пока это ещё не было поздно? Или маховики прекратили бы своё движение, когда из высокомерного сопровождения уже не оставалось никого и ничего, кроме жалкой арматуры?

Всё ещё был в России человек, который обладал общим доверием офицеров, солдат и народа, чья любовь к родине и честная политика были вне сомнений, о чьей твёрдости и воле сочинялись легенды, кто почитался всеми, даже поляками, которые мечтали иметь его своим правителем, это был Великий князь Николай.

За год до данных событий царь лично заменил его на высшем командованием войсками, направив его на турецкий фронт, на Кавказ, уступив интригам двора и партий, вызвав нескрываемый восторг у сторонников революции. После он вызвал его в штаб командования, но уже было поздно, революционеры перегородили путь, и он был направлен в Крым, откуда он уехал в Италию, уже в течение Гражданской войны. Мощная русская армия казалась тогда обезглавленным чудовищем, чьи части постепенно ослабевали в ужасных конвульсиях.

В первые дни после падения монархии не отмечалось никаких нарушений порядка в войсках на линии фронта, напротив солдаты повиновались своим офицерам, будто пытались показать свою преданность. Красные знамёна и пояса появлялись только в тех подразделениях, чьи проворные начальники торопились подражать примеру генерала Брусилова, и в нескольких других частях, где ряд офицеров поспешно срывали с себя имперские эполеты и провозглашали приказы, которые начинались следующими словами: «Избавившись от проклятых оков империализма и под защитой красного знамени… и т.д.». Лицемерие – это отвратительная вещь, даже в политике.

Напрасно ветераны-солдаты спрашивали офицеров, которые собирались стать тогда их высшими начальниками, потому что те не знали сами, что им ответить, но воодушевляли: «У нас уже нет нашего царя, но у нас осталась наша Родина… И за неё мы должны бороться!» Эти слова солдаты встречали овациями.

Некоторые из более популярных военных начальников в первые дни революции были довольны, что им довелось выступить перед строем солдат в знак уважения их заслуг в общих достигнутых победах, за их справедливость в дни, когда от них зависела жизнь или смерть каждого.

Когда России была необходима твёрдая воля, отважный дух Корнилова, генеральный штаб возглавлял Алексеев, человек безупречной честности и глубокого ума, но слишком слабый и совестливый, и когда некоторое время спустя его просили спасти общее дело, проявляя большую осторожность и сдержанность, бескомпромиссные меры генерала Корнилова приблизили коллапс.

Фронт уже терял свою важность, и яд большевизма, эта последняя стрела, отравленная кайзером, уже приносила свои эффекты, новые немецкие пленные уже говорили нам: «Уже скоро война закончится, и согласно словам наших офицеров в России произойдёт другая революция». И Германия тихо ожидала момента действия яда и смерти гиганта, который уже искривлялся в конвульсиях.

В тот же день, когда была провозглашена великая русская революция, без какого-либо кровопролития, в кабинете генерала Людендорфа появился человек, который передал свою карточку следующего содержания: «Президент максималистской партии в Германии, прося аудиенции». Он был немедленно принят. «Если государство» - были его первые слова, - «гарантирует мне и моим товарищам свободный переезд в Россию и профинансирует 4000000 марками золотом, русский фронт перестанет существовать в течение шести недель». В это время Германия находилась в критической ситуации, зажатой одновременно двумя фронтами, русским и западным. Предложение было принято, вороны появляются там, где есть трупы…

3 апреля 1917 г. на платформе финляндского вокзала в Петрограде, тогдашний министр иностранных дел нового революционного правительства, господин Милюков, о котором мы упоминали в другом месте, приветствовал господина Ленина и его товарищей, которые хорошо охраняемые прибыли из Германии, полностью повторяя таким образом древнюю легенду о троянском коне [4].

Часть 10:

(Одиннадцатая часть, от 21 сентября) Хотя силы России были на исходе, русское участие в весеннем наступлении 1917 было заранее согласовано на конференции союзников, проходившей в феврале. Но беспорядки затруднили её реализацию в части России; союзники либо потому что у них просили терпения, либо из-за уверенности, что они смогут прорвать сопротивление немцев без помощи России, начали безуспешное частичное наступление. Тем временем, их послы в Петрограде оказывали давление на Временное правительство для того, чтобы оно решилось на наступление, которое должно было бы стать последним для России в этой войне.

В Петрограде тем временем, правительство, называемое временным, сделало некоторые перестановки в своём составе, сделав своей главой господина Керенского. Этот господин сформировал в новом правительстве своего рода круг из буржуазного сообщества, чья безликая организация, которая появилась в Таврическом дворце, т.е. в здании Думы, под названием «Совет депутатов солдат и рабочих», плавно оказывала влияние на массы, отправляя свои распоряжения по всем направлениям страны и в войска, небрежно выполняя обязанности правительства и генералитета.

Как представитель наиболее неуступчивой революционной партии в Думе, профессиональный защитник, господин Керенский обладал даром трогательного красноречия, рассматривался рабочими как один из своих. В правительственных кругах верили, что за ним были рабочие, а в Совете депутатов полагали, что он пользуется доверием буржуазии. До своего превращения в пораженца, он был среди сторонников продолжения войны и её благополучного завершения для приобретения славы правительству, во главе которого он был тогда назначен.

Без сомнения, с технической точки зрения оборона была хорошо подготовлена: на станциях были созданы запасы боеприпасов, появился целый корпус тяжёлой артиллерии, во всех частях были сформированы эскадрильи аэропланов, бронированных поездов и автомобилей, всё, что было постепенно произведено в течение трёх лет войны, появилось тогда на фронте.

Имя Брусилова в качестве верховного главнокомандующего должно было придать впечатление появления твёрдости, а назначение различных авторитетных генералов для командования корпусом давало гарантию серьёзности её подготовки. Не хватало только дисциплины, однако работа по воодушевлению солдат революционными лозунгами, по убеждению их в необходимости атаковать врага была провозглашена лично господином Керенским. Он перелетал с одного конца фронта на другой, собирая солдат на колоссальные митинги и уговаривая их не жалеть своих жизней для обеспечения завоеваний революции.

Успех этого предприятия был также последней надеждой офицеров русской армии, потому что каждый день они получали сообщения, согласно которым крестьяне, подстрекаемые революционерами, сжигали дома, расположенные в сельской местности, разворовывая всё, что в них было, и забивали скот.

Что крестьянские семьи приезжали запуганными в города, где они также не находили ни безопасности, ни защиты от части представителей власти, поскольку тысячи дезертировавших из резерва солдат устраивали безнаказанные беспорядки на улицах и площадях. Офицеров хотели посредством защиты отвести деструктивную волну, угрожавшую стране, на врага, чтобы вырвать победу и, таким образом, спасти свою Родину.

29 июня 1917 года в 5 часов утра на всём юго-западном фронте начался ужасающий артиллерийский обстрел, который длился три дня. Вражеская артиллерия была разрушена и замолкла, а их окопы и траншеи, настоящие современные крепости, были полностью уничтожены. В десять часов утра наша пехота двинулась на прорыв по всему фронту и с красными знамёнами устремилась на отступающего врага. Казалось, что Россия воскресла и что всё произошедшее ранее, все её страдания и унижения последних месяцев были забыты для блага Родины.

Если революция привела бы к победе, так необходимой для будущего страны, её славы и процветания, за неё отдали бы всё, даже жизнь. Но это были очень и очень иллюзорные мечты. Пустоголовое стадо не хотело слушать просьбы и требования их начальства, вставшего на колени, сделать ещё большее усилие и покончить раз и навсегда с врагом, который оставил три линии траншей и в беспорядке отступал.

«Мы не хотим ни аннексий, ни контрибуций, а чтобы немцы жили в своей стране, как им нравится!» - таков был ответ революции, который оглушил рядовой состав. Счастливы те, кто не видел подобного позора, счастливы павшие в бою, поскольку мёртвые не испытывают стыда!

Я помню случай, когда солдат, серьёзно раненный в живот, оставался целый день без медицинской помощи на одном укреплении, которое наши войска завершали отвоёвывать у австрийцев вблизи Тернополя в Галиции. Было невозможно убедить санитаров доставить раненного в ближайший полевой госпиталь. Они извинялись, говоря, что не относятся к его полку или роте, и поэтому люди гибли сотнями. У них была другая должность: их обязанностью было осматривать карманы погибших в бою. Погребённых заживо землёй и осколками от взрывов также отказывались откапывать. Но были люди, хотя и являвшиеся врагами! Когда офицеры переносили этих несчастных на своих плечах, их сознание пронзали слова: «Сбросивший ярмо царизма и под покровительством красного знамени…»

Вот свобода, равенство и братство! Вот несопротивляемость злу!

Часть 11:

(Двенадцатая часть, от 22 сентября) Через некоторое время после провала в обороне Керенский отстранил от должности Брусилова по единственной причине, что этот генерал, всегда бывший очень любезным, забыл выйти на встречу со всемогущим диктатором и прибыл к его поезду спустя час после его прибытия. Он был заменён на отважного генерала Корнилова, человека, обладавшего большим талантом, энергией и патриотизмом, относившегося с равным презрением как к тирании угольщиков (масонов – прим.), так и к диктатуре рабочих. Однако в Петрограде в это время поднималась новая волна революции, созревало восстание марксистов. Правительству с помощью некоторых авторитетных военачальников удалось задушить первую попытку его реализации, но оно не использовало подходящий момент для роспуска Совета депутатов. Изолированный в сложной ситуации между буржуазией, относившейся к нему с недоверием, и народными массами, чья симпатия плавно терялась, Керенский мог только с ужасом созерцать, как эти массы постепенно склонялись к большевизму, прельщаемые упорной пропагандой и звонкими лозунгами. Его презирали также офицеры, которые считали его шарлатаном, бездельником, несомым на скалы мутными волнами революции. Похоже, что среди солдат он полностью потерял свой авторитет, поскольку не обладал всей полнотой власти и потому, что большевики обещали больше, чем просто свободу – немедленный мир и землю.

Действительно, положение Керенского уже было довольно неопределённым, однако он придерживался прежней политики, всё ещё сохраняя видимость наличия власти. Информированный о том, что вскоре может произойти ещё одна попытка части большевиков перехватить власть, генерал Корнилов предложил ему незамедлительно пойти на встречу с противником, опираясь на лояльные войска.

Однако привыкший ко лжи в политике, изменениям принципов и идей, а также из-за недостатка подходящего опыта, Керенский не мог понять идеологию военного, который испытывал отвращение к нему и считал его манекеном революции, обречённому рано или поздно провалиться, но никогда не подумавшего бы предать своего товарища.

Испугавшись перспективы необходимости делегировать власть в руки военного диктатора, Керенский внезапно изменил свои планы и объявил Корнилова врагом Республики. Разозлённый его предательством непоколебимый генерал направил свои лучшие отряды, предназначенные для борьбы с максималистами, на Петроград и Керенского.

Однако эти разногласия привели к фатальным последствиям для обоих действующих лиц. Войска отказались атаковать Керенского и также не хотели помогать ему против Совета. Корнилов с небольшим сопровождением направился к Дону, а его противник исчез, направившись за границу, оставив всех своих товарищей.

После произошло что-то неслыханное, солдаты русской армии, которые под управлением твёрдых людей уже два года как могли смести любые войска в Европе, выставляли на продажу своих лошадей, боевое снаряжение, орудия, пулемёты, но сохраняя ружья, расходились по всей России, покидая фронт, что приводило к исчезновению артиллерии, которая была до этого в превосходном состоянии. Лучшая кавалерия в мире и пехота с отвагой, не имеющей равных, со всей её инженерной изобретательностью. Казалось, что это неправда или сон, если бы это не было совершившимся фактом.

Но в том бушующем море пылких бунтов за революцию и её зачинщиков, всё ещё были люди, которые движимые любовью к своей родине жертвовали собой с единственным намерением спасти её во что бы ни стало.

БЫЛИ ОФИЦЕРЫ

На войне они погибали тысячами. После каждой битвы в каждом полку не оставалось более пяти человек. Довольно часто залечив свои раны, они возвращались на фронт для того, чтобы встретить смерть и положить, таким образом, конец своей жизни из лишений и боли. После растягивания фронта и прорыва, попытки генерала Корнилова восстановить дисциплину остатки из них направились к своим очагам, оставляя в рядах только тех, кто думал извлечь какую-нибудь выгоду из нового порядка вещей. Большинство обосновалось в больших городах страны в ожидании событий, которые не заставили себя долго ждать.

После узурпирования власти 25 октября 1917 г (по старому стилю) правительство Ленина и Троцкого провозгласило беспощадную войну всему, что до сих пор сохраняло тень порядка и легитимности. Используя для этой цели некоторых приспособленцев, которые оставались всё ещё в войсках, они назначали их во главе неорганизованных банд, которые и представляли собой красную армию.

Последний верховный главнокомандующий Духонин был жестоко убит. Его место занял его убийца, офицер из младшего состава Крыленко. По всей стране прокатились сцены ужаса, по сравнению с которыми незначительными показались бы массовые убийства в Сицилии и в ночь св. Варфоломея. Только в Киеве погибло 4500 представителей интеллигенции (половина из них была офицерами). Преследовалась до полного уничтожения любая персона, которая отличалась в какой-либо форме, однако довольно часто этими персонами оказывались те, кто не был втянут ни в какой контрреволюционный заговор, но имели несчастье обладать знаками, делающими очевидным принадлежность к классу буржуазии, такие как: белую одежду, твёрдый воротничок и т.д. Или какой-либо другой вид доказательства, дающего подходящий материал для ситуации. Проходящих задерживали на улице, обыски домов были в порядке вещей, у их жильцов обворовывали всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность для ворвавшихся, а остальное приводилось в негодность. То же самое происходило с предприятиями, магазинами и складами.

Мир между Германией и господином Троцким, заключённый в Брест-Литовске, не помешал немцам оккупировать наиболее богатые губернии юга России.

Хотя они должны были удерживать там войска в 600 тысяч человек до конца войны, другая часть армии справлялась с голодом в своей стране благодаря экспорту русского зерна.

Среди офицеров, которые не могли смириться с максималистами, пробежал слух, что в какой-то части страны, на юге, в бассейне реки Дон, генералы Корнилов и Алексеев, оба хорошие патриоты, начали объединение сотен исхудавших офицеров, которые служили в качестве солдат, с намерением исправить ситуацию в благоприятное русло. За ними последовали некоторые кадры бывшей русской армии. Для всех было очевидным, что от кучки максималистов невозможно было ожидать хоть в какой-то форме обдуманных решений, и поэтому наиболее отважным не оставалось ничего другого, как начинать путешествие по стране в южном направлении, к реке Дон.

Часть 12:

(Тринадцатая часть, от 23 сентября) Началось принципиальное движение тех, кто потерял своих жён, детей, родителей, ставших жертвами фанатизма большевиков, тех, чей очаг был сожжён либо разграблен революционерами. Объединялись все те, кто любил свою страну и не мог смириться с её упадком.

Тем временем на юге России, между реками Дон и Кубань, среди степей, без путей сообщения, иногда сражаясь с неорганизованными бандами большевиков, иногда страдая от голода и холода, формировались отряды под названием «Добровольческая армия», которые предпочитали борьбу существованию в преисподние максималистов. Основное их ядро, три или пять тысяч человек, потеряло своего главу, отважного генерала Корнилова, павшего жертвой атаки на город Екатеринодар.

Этот способный и энергичный военный, хороший старший офицер дивизии, выдающийся командующий корпусом, артиллерист по своему образованию и офицер штаба по своей подготовке, сумел спасти свою маленькую армию в безопасности от общего краха, используя момент, когда немцы очищали от максималистов Украину, помогая восстанию донских казаков на севере региона и начинаю работу по изгнанию красных с Северного Кавказа.

Когда я присоединился к войску генерала Деникина в мае 1918, я застал его маленькую армию на границе территорий Дона и Кубани, занятую подготовкой к новому походу на Екатеринодар. В это время она насчитывала 3000 штыков и сабель, 7 пушек, а боеприпасы состояли только из 70 шрапнелей и 60000 патрон для ружей.

Но во главе их находились руководители, которые отличились на Великой войне (Первой мировой – прим.), а в своих рядах имели воинов, закалённых более чем в одной схватке. Когда в атаку шли офицеры полка Маркова без единого выстрела, плечо к плечу, с сигаретами во рту, все знали, что никакая сила не смогла бы их сдержать. Приказы выполнялись точно, и манёвры тех полков всегда заканчивались желаемым результатом. Как стальные листы кормы военного корабля разрезают вспененные волны, эта кучка храбрецов проникала в многочисленные недисциплинированные банды с тем отличием, что ничего не оставалось позади.

Они испытывали тяжёлые потери мёртвыми и раненными, но «в редких случаях» число героев увеличивалось, неудержимо привлекая всё то лучшее, что оставалось в России.

В конце мая того же года к Добровольческой армии присоединился маленький отряд, состоявший из кавалерийского полка, который под руководством отважного полковника Дроздовского проделал путь от границы с Румынией, оставив позади тысячи километров, и принеся с собой ценнейший подарок: миллион патронов для ружей и две батареи со всем снаряжением.

Победа воодушевляла полки, которые в октябре того же года штурмом захватили Екатеринодар, а позже очистили от красных весь Северный Кавказ. В это же время восстали донские казаки, сформировав армию. Немцы к этому моменту уже покинули Украину, и Добровольческая армия, увеличившись за счёт казаков за короткое время достигла численности 140 тысяч человек. Пунктуально снабжаемая англичанами и французами всем необходимым материалом, имея в своём составе лучшие элементы армии и флота, в мае 1919 она начала победный поход на Москву.

Часть 13:

(Четырнадцатая часть, от 25 сентября) Несмотря на свои великолепные военные качества, руководителям Добровольческой армии недоставало того, что в избытке имели «комиссары народа», а именно беспринципности в политике, цинизма в действиях и презрения ко всяким законам. Будучи хорошими главнокомандующими, они были плохими администраторами, и за их плечами всегда расцветали авантюризм и анархия. Их патриотизм был понят массами как попытка возврата к старому режиму.

До сих пор трудно с точностью установить причины поражения адмирала Колчака в Сибири. Кажется, что чехословакские дивизионы, сформированные из австрийских военнопленных этой национальности, были первыми, кто его предал. Франция и Англия приостановили поставки вооружения и начали транспортировку в Европу восставших частей. Поляки ещё раньше прекратили вооружённое наступление на Советы, которые оказались для них вне опасности и, таким образом, могли сконцентрировать свои основные силы против генерала Деникина. Кроме того, англичане отвели свои отряды, которые на севере России помогали генералу Миллеру, разрушая этим защиту полковника Бермонта, который торопливо двигался к балтийским провинциям на помощь генералу Юденичу. Его правое крыло было окружено максималистами, что послужило причиной катастрофического отступления в Эстонии, где и растворялось его, разделённое на части, войско. Остатки армии полковника Бермонта, потерпевшей поражение, были интернированы позднее при надзоре англичан в Германии.

В 1919 г. генерал Хольман, английский представитель в войсках генерала Деникина, заявил, что его миссия направлена на опровержение легенды «коварства Альбиона», так распространённой в России. Три месяца спустя русский генерал получил ноту, имеющую ультимативный характер, от высшего английского уполномоченного представителя, что он будет лишён всякой поддержки, если не признает кроме требования независимости Закавказья (Грузии и др.) также независимыми Северный Кавказ, Дон и Украину.

Только тогда Добровольческая армия смогла понять, почему весной 1919, в момент их наибольших успехов, господин Ллойд Джорж сделал в Британском парламенте заявление, что Англия вскоре откажется от всякой помощи белому движению в России. Русский словарь обогатился тогда ещё одним значением слова «союзник».

В октябре 1919 пал город Орёл, расположенный недалеко от Москвы; три месяца спустя разгромленные остатки Добровольческой армии прибыли в Новороссийск (порт на Чёрном море), где они погружались на корабли и исчезали в неизвестном направлении.

Огромное число женщин и детей заблаговременно уехали, потеряв полностью контакт со своими мужьями и отцами. Часть черкесских и калмыцких казаков в невероятном количестве направилась в Батум (в Закавказье), но по дороге они сдались на милость красным победителям.

Только в Крыму сотни кадетов под руководством храброго, но непостоянного генерала Слащёва всё ещё обороняли перекопский перешеек. 27 марта 1920 г. пал также Новороссийск. Несколько дней спустя генерал Деникин передал приказ генералу Врангелю отступать в направлении Англии.

Трудности кавалерии

Сегодня мало какие кавалеристы похожи на генерала Врангеля, пройдут годы и в истории кавалерии его имя будет блистать рядом с Муратом Зейдлецем, Густаво Адольфо и др.

С тех пор в русской армии зазвучало имя Врангеля, чья отвага не знала преград. Когда во время войны с Германией его полк атаковал одну из немецких батарей, он был первым, кто на своём коне запрыгнул на вражеское орудие. Позже в течение Гражданской войны в момент наиболее ужасающих и решающих событий Кавказской армии он всегда находился во главе своих казаков. К тому же он обладал талантом высшего военачальника и отличного администратора. В течение нескольких месяцев за завалами Перекопа, которые защищали Крым, он сумел сформировать и экипировать армию в 40 тысяч человек. Он наладил снабжение продовольствием всего населения региона, которое утроилось за счёт беженцев, и, наконец, он получил признание Франции в качестве верховного главнокомандующего.

В июне 1920 он начал новое наступление, очистив часть юга страны от банд большевиков и захватив 30 тысяч пленных, большое количество трофеев и даже два красных знамени. В сентябре его войска уже продвигались за Днепр, и имя Врангеля, как символ новой надежды спасения, снова зазвучало по всей России. Его целью не было взятие Москвы, а сформировать ядро, вокруг которого восстала бы сама страна против своих угнетателей.

Красные комиссары понимали опасность и использовали всё свое влияние на рабочих во Франции, чтобы вызвать волну протеста против помощи, которую она оказывала белому движению. К тому же они смогли убедить английское правительство в своих лучших намерениях, что позволило им сконцентрировать на крымском фронте силы в 200 тысяч человек, превосходящие силы в 10 раз армию Врангеля. Желая оказать Польше и её покровительнице Франции ещё одну услугу, русский генерал не отвел вовремя свои войска к завалам Перекопа.

Часть 14:

(Пятнадцатая часть, от 27 сентября) И пока шли эти события, на Днепре столбик термометра опустился до рекордно низких отметок, и река – наш естественный барьер – мгновенно покрылась слоем льда, способным выдержать тяжёлую артиллерию.

Своим левым крылом армия Врангеля отошла к Перекопу, сохраняя порядок, но потеряв значительную часть своих лошадей от холода и всю свою тяжёлую артиллерию по причине нехватки транспортных средств, увязнув в грязевых потоках, которые образовались при внезапной оттепели.

Очевидно, что 40 тысяч человек не могли долго оборонять линию фронта в 500 километров. И после прорыва обороны на востоке перешейка 14 ноября того же года (1920) остатки русской армии и флота, не считая беженцев, всего около 150 тысяч человек, погрузились на 120 кораблей всех типов и покинули навсегда берега Крыма, увозя в Константинополь последние надежды на спасение…

Здесь заканчиваются мои воспоминания о тех днях, свидетелем которых мне довелось стать. Здесь заканчивается драма Добровольческой армии.

Жизнь и приключения оставались позади. Другая, полная тягот и лишений, началась за границей для всех тех людей, чья единственная вина состояла в безграничной любви к своей измученной Родине и в решимости бороться за неё до конца.

С тех пор в политических течениях за границей было много изменений. Изгнанная армия плавно рассеивалась, её бойцы направлялись на поля, в шахты и на заводы для того, чтобы заработать кусок хлеба для себя и для своих семей. Но они никогда не теряли надежду и веру.

Часть 15:

В соответствии с доктринами максималистов, которые были провозглашены ими повсюду, человек должен потерять свою природу для того, чтобы стать манекеном государства. Его учили, что родины не существовало, что любовь и уважение к родителям было буржуазным предрассудком, что религия являлась ядом для народа.

Но для того, чтобы прийти к этим прекрасным результатам, было необходимо стереть с лица земли 20 миллионов жителей, включая детей, стариков и женщин.

Ремни из человеческой кожи, вырезаемые со спин живых ещё несчастных, и другие всевозможные пытки, чьё перечисление наполнило бы тома и перед которыми побледнели бы ужасы инквизиции Средневековья, - это были обычные методы убеждения их приверженцев.

Каждый город имел свою собственную чрезвычайную комиссию («ЧК»), во главе которой иногда находились дегенераты, иногда просто преступники, чья ежедневная работа состояла в убийстве десятков жертв. Голод и смерть опустошили процветающие регионы, которые кормили в течение столетий всю Европу.

Нужно было ли всё это? И что произошло после падения монархии?

Никакой новый закон, за исключением сепаратного мира и декрета о переделе земли, не удержался до сегодняшнего дня.

Но то, что было проделано в те минуты тирании «красного царя», было в точности тем же самым, что делалось во времена тирании «белого царя», по выражению его противников. Только сейчас во много крат деспотичнее.

Всё осталось по-прежнему, только названия изменились. И по мере того, как проходило время, всё возвращалось к старым обычаям, старым формам. И поэтому всё чаще за границей из уст людей, знающих ситуацию, звучат слова: «Революция провалилась, её нет!»

Да, её нет. Но за десять лет были вырыты миллионы могил. И до сих пор всё то богатство и процветание России, достигнутые ценой пота и крови целых поколений и при тирании белого царя, исчезло бесследно. По официальным данным, задолженность страны сегодня составляет один миллиард и 200 миллионов золотых рублей.

Смертность увеличилась до невероятных пределов. Было разрушено сельское хозяйство, промышленность и флот.

Неужели в этом состояла цель революции? Неужели для этого люди умирали на баррикадах по всему миру? Похоже, что этот пример является наиболее убедительным уроком против утопий для тех, кто ещё хочет их слушать.

Часть 16:

(Семнадцатая часть, от 28 сентября) Для завершения данных воспоминаний нужно разобрать один вопрос, который мы не прояснили в достаточной степени и который является ключевым как для понимания произошедшего, так и того, что случится в будущем.

Существует ли какой-нибудь другой путь для предотвращения коллапса?

Без сомнения! И правительство императорской России было первым, кто вступил на него.

История не может быть написана сразу. Проходят годы, прежде чем исследователи обнаружат все документы и причины данных событий. Однако на сегодняшний день уже возможно утверждать на основании имеющихся доказательств, что если бы не вспыхнула война с немцами, Россия плавно достигла бы небывалого развития во всех аспектах своей жизни.

Никогда ни в одной стране не предпринималось стольких попыток трансформации в короткий отрезок времени, сколько в России. Была полностью реорганизована армия и флот, было провозглашено бесплатное и обязательное образование, завершались работы по выкупу крестьянами земель у помещиков и предоставления им права на частную собственность, проводилась колоссальная работа в области индустрии, в горнодобывающем деле, и, наконец, был предоставлен заём на очень выгодных условиях.

Нужно было только время для завершения этой титанической работы, проводимой правительством. Однако время – это то, чего нам не хватало. Колёса войны промчались по всей стране, уничтожая всё то доброе, что уже пожинало свои первые плоды.

Заговорщики и агитаторы чувствовали, что почва уходила у них из-под ног, что народ становился более грамотным, а потому менее подверженным влиянию их пропаганды, что крестьянин, становясь собственником, превращался в консерватора и уже никогда бы не пошел на революцию, поэтому они не жалели усилий и использовали сложившуюся неблагоприятную мировую ситуацию для нанесения фатального удара, результаты которого мы видим сегодня.

Всегда реакция следует за революцией, как прилив следует за отливом. Коммунистические идеи нашли себе плодородную почву на дне общества после падения монархии и после того момента, когда массы были сбиты с толку двумя лозунгами: немедленного мира и передела земельных владений. По приведённой аналогии возможно, и даже правдоподобно, что обманутый народ после отдыха и исчезновения всех следов голода и войн, сделае усиление и сбросит ярмо, навязанное меньшинством, которое по сигналу тревоги рассеется как дым, чтобы спасти свои жизни.

Революция трансформировала русского неграмотного крестьянина в человека мудрого, даже в вопросах политики. Позже он осознает, что значат права гражданина, собственника и мужчины. Две войны превратили его в бойца, в казака. После этого восемь миллионов солдат вернулись домой с ружьями за плечом. Поэтому сейчас мальчишки знают лучше, как обращаться с ружьём, чем кидать камни, а девочки стреляют из пулемёта более искусно, чем работают на швейной машинке. Весь русский народ, десять лет назад бывший простодушным и безмятежным, после ощущения запаха крови, превратился в хищного медведя, в озверевшего тигра, кидающегося на любого, кого он повстречает на своём пути.

До сегодняшнего дня русский крестьянин сохраняет молчание, повинуется слову руководителей страны, будь то царь, либо интеллигенция или рабочие. Однако молчавшая масса в 110 миллионов душ сказала своё последнее слово: и это было требование легального правительства. Это слово было произнесено во весь голос, так что отзвуки его промчались по всей Европе. Не будет в Европе ни мира, ни перемирия без участия России. Конгресс 1815 г. предоставил миру сорок лет твёрдого мира. И он способствовал подъёму европейской цивилизации до небывалых высот.

Мир был твёрдым и устойчивым, потому что Россия сдерживала союзников в их избыточной мести к наполеоновской армии. Сто лет спустя, в сегодняшнее время, используя коллапс России, они надиктовали свои условия всей Европе, разорвали всю её восточную часть на множество маленьких государств, чьи границы не соответствуют ни требованиям справедливости, ни их истории и не удовлетворяют интересам проживающего там населения, связывая его по рукам и ногам. Версальское соглашение одобрило образование этих эфемерных государств и позволило вырезать из России кусок её живой плоти до расстояния пушечного выстрела до Петрограда. Новый Шейлок (персонаж пьесы Шекспира «Венецианский купец» - прим.) утолил свою жажду крови мясом от груди своего должника.

Однако Европа уже чувствует последствия своего эгоизма и слова наиболее известного английского политика, лорда Черчилля, сбываются: «Те, кто умеет воевать, не умеют заключать мир».

Колёса истории не останавливаются, революции являются приходящими и уходящими. Что принесли миру 15 последних лет жизни? Никогда никакой народ до этого не терпел поражения по причине революции. Ранее её восхваляли до неслыханных высот, поэтому на сегодняшний день в России поднимается сильный народ со свежими силами, который ставит на первое место разрешение наиболее важных для своей внутренней жизни проблем, который не боится больше никакой революции, который пережил все горечи войны, никогда бы не вспыхнувшей в Старой Европе. Уже разорвали они цепи, сковывавшие их братьев-славян, порою ценой своей собственной жизни. Скоро все славянские пальцы сожмутся в один русский кулак, чтобы дать старому континенту то, чего в нём не хватает – постоянный мир, в котором не будет вопросов о Руре, о востоке или о мёртворождённых детях в политике.

---

КОНЕЦ

[1] Разница в урожаях крестьян и собственников достигала 20-26%. В годы плохого урожая – до 86%. В русской деревне с гектара в 1906-1910 гг. удавалось получить только 45.4 пуда в среднем.

[2] Сегодня (1922) 4 755 100 (3.9%).

[3] Герард. Мемуары.

[4] История этой аудиенции была рассказана в 1920 г., как преступление, офицерами штаба Германии полковнику Вон Врангелю, подполковнику Шеречиту и другим, чьих имен я не помню.

[5] Он имел честь быть отправленным на фронт от этой дивизии, первой конской кавалерии, где служили исключительно офицеры.

[6] Нужно сравнить эти строки со словами Уэлльса.

[7] Алсиев…

[8] Уэлльс.

[9] Уэлльс. Однако сейчас это чудовище, эта известная газетная утка также перебрался в Нью Йорк, в предпочитаемый буржуазный режим для большевиков.

[10] Пестрзитский.

[11] Там же

Сахаров Валентин Константинович, младший научный сотрудник СФИРЭ им. В.А.Котельникова РАН